0

 «Убегают не к чему-то, а от чего-то»

Каждый из нас рано или поздно задает себе вопрос: «Уехать или остаться?». И счастье, если это полемика с самим собой, а не изгнание с родной земли или тяжелые семейные обстоятельства, как это было с персонажами пьесы «Эмигранты» Славомира Мрожека.

  На малой сцене театра их мир ограничен старой комнатой подвального типа с резко разлитым светом голой лампочки под потолком, двумя жестяными кроватями и грубым, из светлого дерева, ящиком вместо стола. С первых минут начала действия зритель понимает, какая пропасть лежит между персонажами. Героев только двое: АА – Сергей Мудрицкий – высокомерный интеллектуал, политический беженец, и ХХ – Алексей Хаснутдинов – простой рабочий из деревни, приехавший на заработки, хитрый и скупой в силу обстоятельств.

Все их диалоги – смесь унизительных оскорблений, обличительной правды, бессмысленных ссор и скандалов. ХХ зарабатывает тяжелым трудом, что в скором времени сделает его калекой. На чем основывается заработок АА – неизвестно. ХХ мечтает о доме и счастливой семье на родине, АА – написать книгу о рабстве на примере такого идеального раба, по его мнению, как герой Алексея Хаснутдинова.

В ходе действия интеллектуал доводит до исступления рабочего своими мыслями о том, что тот никогда не вернется на родину: «Ты останешься сам, по собственному желанию. Так как ты раб. Там ты – раб государства, а здесь – собственной алчности». Именно поэтому ХХ разрывает в клочья деньги, заработанные таким тяжелым трудом. Даже идеальный раб способен на порыв из рабства. АА считает себя свободным образованным человеком, имеющим право оскорблять, ставить опыты на ХХ. Но разве эта мнимая свобода его не уничтожила? Свобода – ответственность за себя и свой выбор, но проще ждать, когда выберут за тебя. Создавать одни лишь наброски книги, которая никогда не будет издана, созревать к действию, которое никогда не свершится. Пока есть на свете кто-то или что-то, от чего мы зависим, свобода – лишь иллюзия.

 Почему «Эмигранты» Славомира Мрожека актуальны и сегодня?

Человек всегда будет стремиться жить лучше и искать способы достижения мечты. Когда он видит, что там, далеко за горизонтом, высокие зарплаты, доступное образование, достаточное пособие – в целом стабильность и благополучие, то всеми силами будет стараться уехать. Только мало кто представляет себе, с какими трудностями придется столкнуться. Адаптация в чужой стране наступает не раньше, чем через 10 лет, а у некоторых не наступает вообще. Отсюда и помещения подвального типа где-то под лестницей, и двое «приросших» друг к другу человек, у которых, кроме злобы и раздражения, ничего не осталось. Уезжая куда-то, мы всегда берем себя с собой. Так АА, который не мог творить у себя на родине, не может творить и на чужбине. Там он боялся, здесь растворился в созерцании. Пока стоит вопрос «уехать или остаться?», у пьесы Славомира Мрожека всегда будет свой зритель.

Беседы за кулисами

Когда зритель смотрит успешный спектакль, невольно задается вопросом: кто они – создатели этого действа?

Алексей Хаснутдинов

– Как вы попали в театр?

– Я никогда не собирался становиться актером и в Академию искусств попал случайно. Собирался поступать в политехнический институт как оператор ЭВМ, но душа как-то не легла. Один из моих друзей позвал нас с другом в театральную студию, сказав, что хочет там заниматься. В итоге ребята ушли, а я остался. Когда я заканчивал 11 класс, ко мне подошла одноклассница и сказала, что хочет поступать в ДВГАИ на театральный факультет, – я даже и не знал, что у нас есть такой университет. Тогда я вдруг понял, что тоже хочу поступить именно в этот университет. Пришел на подготовительные курсы, опоздав на неделю, но сразу пошли хорошие результаты, и меня заметил преподаватель. Так пролетели 4 года. Потом поехал в Комсомольск-на-Амуре, проработав там год, вернулся обратно.

Если бы уезжал, то на заработки – эмигрантом, как мой герой ХХ. Есть идеи поехать в Китай или Таиланд заработать и вернуться обратно. Жить за границей, я думаю, не смог бы.

– Чего вы не приемлете в актерской игре?

– Как говорят в актерской среде: нельзя играть в поддавки, когда артист не органично работает в предлагаемых обстоятельствах, для достижения какой-то своей цели. К примеру, чтобы партнеру было удобно в спектакле или для подготовки площадки к следующей сцене. То есть совершает манипуляции с предметами (реквизитом) или с собственным телом, которые не свойственны человеку, которые он никогда в жизни не совершил бы.

– Если бы вы уезжали из своей страны, то для чего?

– Если бы уезжал, то на заработки – эмигрантом, как мой герой ХХ. Есть идеи поехать в Китай или Таиланд заработать и вернуться обратно. Жить за границей, я думаю, не смог бы.

После того как окончил Академию искусств, поехал отдыхать в Японию, в Токио. Находился там 10 дней. На 6-й день я стал слышать в метро русские голоса, но, оглядываясь кругом, я понимал, что белых людей с круглыми глазами и близко нет. Там нет трудностей существования: все для человека. Но для русских это не подходит. Поначалу в диковинку – нравится, приятно, интересно. Но потом становится… Скучно, что ли… Русскому человеку нужен экстрим!

 Сергей Мудрицкий

– Что для вас театр?

– Это как в одном фильме: «В театр не приходят, в него попадают. Если уже попал, выхода нет». Я с детства на сцене, с 6 лет посещал драматические кружки. Увлекался спортом, потом сложилось так, что театр и спорт соединились в одно. С 11 лет в цирковой школе в Амурской области, был акробатом, гимнастом. Когда окончил школу, встал вопрос, куда поступать. Я хотел в военное училище – все ребята с хорошей физической подготовкой поступали именно туда.

В жизни я ничего не умею делать, кроме театра, и если моя работа поможет этому миру стать интереснее, культурнее, то для этого стоит жить.

К тому моменту так сложилось, что оказался в лагере «Океан», где вышел на сцену. После мероприятия ко мне подошла женщина, она представилась режиссером театра и сказала, что в конце смены будет Международный день театра. Она предложила мне одну из главных ролей в спектакле, который они привезли. Я не знал, что такое театр, но согласился. Прошли репетиции, в конце смены мы отыграли спектакль, для меня это стало откровением. Тогда я понял, что буду поступать на актера.

Что для меня театр? Я сам себе задаю этот вопрос, но пока еще не нашел ответ. Думаю, что это сама жизнь.

– Какая мысль побуждает вас вставать по утрам?

– Мысль, что я могу сделать здесь что-то важное: в жизни я ничего не умею делать, кроме театра, и если моя работа поможет этому миру стать интереснее, культурнее, то для этого стоит жить. В этой гримерке находятся такие же люди, как и я. С одной стороны, очень несчастные, а с другой стороны, самые счастливые. Мы порой переживаем такие эмоции здесь, которые в обычной жизни человек не может испытать. Он может об этом только мечтать.

– Вы сами уезжали надолго в Москву. Что бы вы могли сказать людям, исходя из своего опыта, которые размышляют, уехать или остаться?

– Оценить дорогу сможет ее прошедший.

Сергей Руденок, режиссер 

– Чем этот спектакль важен для вас в качестве зрителя?

Великий писатель, отличная драматургия. Умный тонкий текст с массой подтекстов и вторых планов. При этом пьеса наполнена юмором, сатирой, трагизмом, парадоксами. Всем тем, что составляет ткань человеческой жизни.

– Когда вы ставили спектакль, каких зрителей вы ожидали увидеть? Какой отклик получить?

– Спектакль не для всех, абсолютно однозначно. И я это совершенно внятно осознавал. Аудитория «Эмигрантов» – думающие, адекватные, политически грамотные люди, умеющие читать между строк, не терпящие пошлости и дурновкусия. Это спектакль не для «пролов»*. Для них существует другой театр и другие спектакли. Что касается отклика – я откликом доволен, хотя пока говорить об этом рано.

– Как нашлись актеры на эти роли?

– С актерами было сложно. 14 лет назад, когда я только задумывался над постановкой «Эмигрантов», планировались совсем другие артисты… Не сложилось. Теперь они живут в Москве, работают в столичных театрах, снимаются в кино. После был период, когда я вновь приблизился к этой пьесе и рассматривал кандидатуры из театра Флота. Тоже не вышло, по ряду не зависящих от меня причин. И вот, наконец, спустя 14 лет это получилось реализовать на сцене театра Молодежи, на Новой малой сцене, которая просто идеально подошла под этот проект. Ну и, конечно, Сергей Мудрицкий и Алексей Хаснутдинов прекрасно вписались в роли, и я очень им благодарен за отличные актерские работы.

Моя профессия – режиссер. Я работаю с текстом, со словом, с русским словом, и мыслю на русском языке. Там я никому с этим словом не нужен. Здесь? Здесь еще нужен. Скажу словами персонажа ХХ из моего спектакля: «Жизнь – там, где дом». Мой дом здесь.

– Как, на ваш взгляд: отличается ли зритель, который приходит в малый зал на спектакль, от зрителей, приходящих в большой зал?

– Да, отличается. Зритель, покупающий билет на Малую сцену, как правило, понимает, что он будет в той или иной степени вытащен из зоны комфорта, свойственной большому залу. Получит иные эмоции, потому как на Малой сцене существует эффект присутствия. Особенно если ты сидишь в первом ряду. Мне кажется, что опытный зритель не может не осознавать подобных вещей.

– От замысла до реализации прошел достаточно большой срок. Отличается ли сегодняшняя постановка от первоначального замысла 14-летней давности?

– В чем-то да, в чем-то нет. К примеру, музыка, которая играет в финале спектакля, была мною подобрана сразу после прочтения пьесы, в далеком 2002 году. Я не изменил ее, хотя сам финал спектакля придумал за 4 дня до премьеры. Менялись и подтексты, акценты, сценографические, режиссерские решения, и это неудивительно. За 14 лет я стал совсем другим человеком, по-иному стал смотреть на многие вещи. Да и жизнь изменилась. Мир, страна, люди.

– Появлялись ли у вас мысли уехать из России навсегда? Что вас останавливало?

– Мысли появляются регулярно… У меня многие друзья эмигрировали. Кто-то вернулся, кто-то уехал навсегда, и возвращаться не собирается. Не скрою, и я часто подумываю над этим. Но многое останавливает. В первую очередь, осознание того, что я привязан к Родине. Нет, не к стране, а именно к Родине. Для меня это абсолютно разные понятия. А во-вторых, я не понимаю, что я там буду делать. Моя профессия – режиссер. Я работаю с текстом, со словом, с русским словом, и мыслю на русском языке. Там я никому с этим словом не нужен. Здесь? Здесь еще нужен. Скажу словами персонажа ХХ из моего спектакля: «Жизнь – там, где дом». Мой дом здесь.

* Пролы – термин, который использует Джордж Оруэлл в своем романе-антиутопии «1984» для обозначения беспартийного пролетариата.

 

Комментарии

Leave a reply

    Нет комментариев. Прокомментируйте первым