0

 Александра Аубекерова, актриса Приморского драматического театра им. Горького поделилась своими размышлениями на данную тему. Мы встретились в день перед премьерой пьесы  «Дама с камелиями». В основу пьесы лег известный роман Александра Дюма-сына, после публикации которого последовало бесчисленное количество театральных постановок и экранизаций по всему миру.

«Подготовка к роли – это очень сложный процесс. Чтобы самолет полетел — надо его придумать, сконструировать, собрать, человека посадить  и только тогда он полетит.
Для меня то же самое и роль. Я сначала читаю  произведение, пьесу, потом следует  читка с режиссером и актерами, режиссер объясняет, что от актеров требуется.

Обычно я работаю над ролью дома в таком ключе. Дама с камелиями, приблизительно 1840-е годы. Я изучаю эту эпоху: какие в то время были нравы, как тогда одевались, какими были мужчины, какими были женщины, смотрю фотографии, картины с их портретами.
Я играю в пьесе куртизанку.

Соответственно, мне нужно знать, кто такие куртизанки, — вычитываю информацию о самых известных куртизанках того времени: ими были Мата Хари, Клео де Мерод, прообраз моей героини Мари Дюплесси. Я пытаюсь понять свою героиню, оправдать ее для себя, придумываю свою версию ее жизни: сначала представляю ее со стороны, как будто смотрю фильм про нее: какой она была в детстве, какими были ее родители, друзья, дом.

Потом я проецирую ее жизнь на себя, и я себя уже начинаю представлять в ее время. Какой была бы тогда моя жизнь, как бы я поступила в той или иной ситуации.
В этом спектакле проще —  у моей героини есть реальный прообраз, о котором много сказано. Существует  чек, сколько она съела в ресторане и легенда, как она ходила к священнику за помощью. Он в нее влюбился, переспал с ней и на следующий день повесился. Как это? Наверное, в ней было что-то сумасшедше притягательное.

Это все идет параллельно с работой в театре.  Режиссер говорит, что хочет он от роли, я объясняю ему, как я понимаю свою роль. Если каждый актер будет играть  так, как хочет он, то в результате спектакля не получится. В работе над ролью много техники: где встать, где повернуться, как сказать, — это ты сказал потому-то и так-то.  Во всех ролях отрабатывается каждое предложение, где я понимаю, почему  я это говорю, зачем и для чего.

— Сама пришла к этому или режиссер объяснял, как готовиться?

— Вообще есть учебники, где описана  работа над ролью. Сложно объяснить, как происходит вживание  в образ. Это последовательная работа над ролью, совокупность множества различных факторов. Где-то режиссер подсказывает, дает новую информацию, где-то наблюдения помогают.
Не бывает такого, чтобы я сразу вышла на сцену – и оказалась другим человеком. Это долгая работа.  И, конечно, понимание того, что ты актер. Это роль на сцене, а в жизни ты другой человек.

         8

— То есть на жизнь роль не проецируется?

— Несу ли я это домой? Нет, конечно. Актера учат роль свою скидывать, потому что в погружении в нее, важно не переборщить. В жизни я скромно себя веду, стесняюсь даже в столовой, непросто бывает находить общий язык с людьми, а на сцене я могу делать все, что захочу и в этом кайф.

Вообще не знаю, как я прошла конкурс при поступлении в академию искусств. Я плохо читала стихи, на коллоквиуме ничего не могла сказать. Меня пугала подготовленность студентов. Но был момент, когда я танцевала цыганский танец, какая-то энергия вырвалась из меня: я тряслась, кричала, разодрала себе коленки… Думаю, эта непонятная вырвавшаяся энергия помогла мне поступить.  Наверно, сложно  понять, что сидит в человеке… Хотя мне с детства всегда одну обидную вещь говорили: «ну ты клоун!». И сейчас я понимаю, что во мне это всегда было: желание изображать других.

— Есть  такие роли, которые играть не хочется? Бывает отвращение к персонажу?

— Нет, я обожаю все – будь это хоть сказка, мне лишь бы играть. Если я сижу дома неделю или две, у меня парень с ума начинает сходить – я начинаю везде петь, выражать эмоции. Это просто сидит в тебе, и ты не знаешь, куда это деть.  Вот сейчас я играю куртизанку – роковую женщину, вокруг которой одни миллионеры. В жизни я не могу быть такой, как и не могу быть царицей, не могу быть кикиморой. На сцене я настоящая кикимора – и это здорово.

—  Круто чувствовать себя по-разному? Что ты получаешь, переходя от одной роли к другой?

— Если я играю смешного персонажа, то выплескиваю одни эмоции, играю другого – получаю новый прилив энергии.  Всегда находишь что-то для себя в каждой роли. Например, есть Геростат, который поджег храм, чтобы воспеть себя в веках. Царица Клементина (моя героиня), когда об этом узнала, говорит: «Я хочу, чтоб он назвал мое имя – что ради меня сожгли храм, и тогда я останусь в веках».

В этом персонаже я нахожу и свои черты, потому что я как актриса тоже хочу, чтобы мое имя было на устах, чтобы мое имя осталось в веках. В другой роли моя героиня одинокая, ищет любви, многие ее переживания тоже мне близки. То есть через эту роль, я решаю где-то свои проблемы. Те, о которых никому сказать не могу, об этом, может, не каждый догадается, но на сцене я могу сказать то, что у меня на душе болит.

— Что меняется после сыгранной роли? Замечаешь ли перемены в себе?

— Конечно, с каждой ролью приходит что-то новое.  Если сравнить, как я разговаривала 5 лет назад и как я разговариваю сейчас, то разница очень заметна. Я стараюсь четко выговаривать слова. С другой стороны, образ прилипает – и я начинаю повторять его мимику, жестикуляцию, повадки. Не всегда это хорошие привычки, но я это объясняю тем, что «я актриса, я вжилась в роль».  Перед премьерой, если честно, с ума схожу, надумываю, что я никто, что сейчас будет провал. Потом выхожу на сцену, играю роль, получаю заслуженные аплодисменты, и успокаиваюсь.

— Есть ли разница в игре на сцене от игры перед камерой?

— У меня небольшой опыт в рекламе, паре фильмов, но да — разница есть. В теле, киносъемке все сильно заточено под камеру, и ты все делаешь дубль за дублем. В театре мы дубль за дублем все действия повторяем  в течение двух месяцев, но потом все складывается в одно большое действие, и здесь я могу целиком прожить свою роль на сцене 2 часа.  В этом кайф работы в театре, плюс  живая публика дает много эмоций.

— Годы учебы в академии полностью избавляют от страха публики?

—  Перед публикой первые 10 минут всегда есть волнение, потом начинаешь чувствовать ее реакцию. И тогда она уже тебя подпитывает и избавляет от страха. Когда выхожу на публику стараюсь ни о ком не думать, особенно о том, как я выгляжу, я думаю о том, что мне нужно сделать: сейчас я иду сюда, беру это, говорю так.

— Стоит ли людям подражать своим героям в жизни?

— Только лучшее. Если нам нравятся какие-то герои. Например, я в жизни немного сутулая. И когда вижу на сцене свои отвратительные фотографии — сутулая, морщусь, — расстраиваюсь. Но когда я понимаю, что моя героиня всегда с прямой спиной, и у нее прекрасная речь, великолепные позы, тогда вижу, что этому я могу у нее научиться,  я это беру.

 

Комментарии

Leave a reply

    Нет комментариев. Прокомментируйте первым